На полпути к могиле - Страница 48


К оглавлению

48

Он замер, рассмеялся, подняв лицо от моей груди.

— Котенок, у меня сна ни в одном глазу. — От его улыбки и взгляда меня пробрала легкая дрожь. — Ты не представляешь, сколько раз я фантазировал, как это будет. Когда гонял тебя на тренировках, когда дрался с тобой, когда ты переодевалась в вечерние платья и я видел, как тебя лапают другие мужчины… — Он замолчал, чтобы поцеловать меня так, что я едва не забыла, о чем мы говорили. — И все это время, стоило мне коснуться тебя, я видел в твоих глазах страх. Нет, я не хочу засыпать. Я хочу сперва попробовать на вкус каждый дюйм твоей кожи и заставить тебя вскрикивать снова и снова.

Он опять склонился к моей груди, посасывая соски и теребя их зубами. В том, как его клыки терлись об ареолы, было что-то особенно эротичное.

— Рано или поздно я отыщу твоего старого болвана и убью его, — пробормотал он так тихо, что я едва расслышала.

— Что? — Или мне почудилось?

Он заставил меня забыть свой вопрос, потянул губами, потом еще и еще, пока все мои заботы не растаяли в чувственной осаде моих сосков. Потом он осмотрел их и самодовольно усмехнулся:

— Темно-красные, оба. Как я и обещал. Видишь? Я человек слова.

На мгновение мысли у меня затуманились от смущения. Потом я вспомнила часы уроков, когда он старался излечить меня от стыдливости грязными разговорами, и лицо у меня разом запылало.

— Ты ведь не думал того, что говорил, правда?

Весь мой здравый смысл протестовал, но в глубине часто билось что-то, предательски надеявшееся на другой ответ. Он опять рассмеялся — тихий горловой смешок. Брови изогнулись в греховном обещании, глаза загорелись чистой зеленью, губы скользнули вниз по животу.

— Ох, Котенок! Я не соврал ни единым словом.

Я проснулась от щекотки по спине. Как бабочка крыльями. Открыла глаза, и первое, что увидела: его рука обнимает меня, кожа почти одного цвета с моей. Кости прижимался к моей спине, касаясь бедрами. А бабочкой были его поцелуи.

Первое, что пришло мне в голову: «Он ошибся в выборе профессии. Не надо было бросать проституцию. Заработал бы миллионы». Вторая мысль была не столь приятной, и я похолодела. Видела бы меня сейчас мать, она бы меня убила!

— Запоздалое утреннее раскаяние? — Он перестал меня целовать и разочарованно хмыкнул: — Этого я и боялся: проснешься и забьешь себе головку глупостями.

Он еще не договорил, а я вылетела из постели, как ядро из пушки. Надо было обдумать, что делать, а в одной с ним комнате это было невозможно. Я даже не стала тратить времени на поиски трусов и лифчика, просто набросила его рубашку и нырнула в джинсы. Господи, ключи, куда я задевала ключи?

Кости сел.

— Не можешь же ты просто уйти отсюда и притвориться, будто ничего не было?

— Не сейчас, — отозвалась я, стараясь не смотреть на него.

Ага, ключи! Сграбастав их непослушными пальцами, я выбежала из спальни.

— Котенок…

Я не остановилась.

13

Я погнала прямо к дому. Чувства мои сцепились между собой в рукопашной. Заниматься с Кости любовью было неправдоподобно замечательно, тут он не обманул. И я никак не могла притворяться перед собой, будто этого не было. Но думать приходилось не только о своих чувствах. Будь я сама по себе, меня бы только чуточку коробило от мысли, что я с ним переспала. В панику меня приводило ожидание реакции матери. Сказать ей никак нельзя. А значит, надо с этим кончать, пока не зашло слишком далеко.

Когда я два часа спустя подъехала к дому, бабушка с дедушкой сидели на крылечке и пили чай со льдом. Настоящие плакатные американцы: седина, простая одежда, морщинистые лица…

— Привет, — рассеянно бросила я.

Бабушка зашипела. И сразу за ней гневно взревел дедушка. Я только глазами захлопала:

— Что с вами такое?

Я с любопытством наблюдала, как их лица наливаются темной кровью. Право же, не первый раз я не ночевала дома, и до сих пор они ничуть не возражали. Относились к моим ночным отлучкам по правилу «не спрашивай — не узнаешь».

— Джастин, иди сюда, дочка! — Дед, не услышав моего вопроса, поднялся на ноги.

Через минуту мать, такая же растерянная, как я, выбежала из дома.

— Что, что случилось?

Он ответил, содрогаясь от ярости:

— Посмотри на нее! Полюбуйся! Ты и теперь скажешь, что она ничем дурным не занималась? Нет, просто всю ночь тешила дьявола, вот что она делала!

Я побледнела, ломая голову, как он мог узнать, что я спала с вампиром? Может, у меня клыки отросли? Я пощупала зубы — ровные и плоские, как обычно.

Мой жест еще больше разъярил деда.

— И не смей скалить на меня зубы, мисс. Ты что себе позволяешь?

К чести матери, она сразу встала на мою защиту:

— Ох, папа, ты не понимаешь. Она…

И вдруг она осеклась и потрясенно уставилась на меня.

— Что? — испугалась я.

— У тебя на шее… — Она как будто не верила своим глазам.

Я в ужасе протиснулась мимо нее и влетела в ближайшую ванную. Неужели отметины от клыков? Господи, так он меня все-таки укусил, а я и не заметила?

Однако стоило мне взглянуть на свое отражение, все объяснилось. На шее там и сям виднелись голубоватые и синие засосы, четыре… нет, пять. Никаких проколов от вампирских зубов, а простые, несомненные засосы. Расстегнув рубашку Кости, я обнаружила такие же следы и на груди. Спасибо еще, у нее застежка под горло, не то бы мои вообще упали замертво.

— Я знаю, что это такое, — громыхал на крыльце дедушка Джо. — Как тебе только не стыдно, болтаешься неизвестно где, не замужем, а шляешься всю ночь! Стыд и срам!

48